Саранск и Мордовия
Вход | Регистрация

Войти, используя aккаунты социальных сетей:

Век XIX. Часть 3

Возникновение села Каменный Брод.

В середине XIX века священник-краевед Иоанн Беляев записал предание о возникновении села Каменный Брод (ныне Ельниковского района).  Местные обыватели были убеждены в том, что именно в этом месте через Мокшу переходили войска Иоанна Грозного во время похода на Казань. Точнее, сначала шел не сам Грозный, а большой отряд «темниковских мурз, и татар, и мордвы», так называемая «Еникеевская рать», по имени царского ставленника в Темникове князя Еникея. Чтобы перебраться через Мокшу, ратники набросали в реку много камней, соорудив таким образом каменный брод. А посему и село, незадолго до этого возникшее на берегу возле этого памятного места, стало называться Каменным Бродом. Для красоты предания о «Еникеевской рати» дополнялись легендой о самом царе Иоанне IV, якобы побывавшем в селе. На самом деле, как полагал И. Беляев, а вслед за ним и многие другие историки, дело обстояло проще: брод близ села располагался издавна, на большой дороге из Темникова в Алатырь; другое дело, что за ним следили  и поддерживали в хорошем состоянии. На месте переправы возникло село, а уж почему и брод и село «окаменели»,  про то дознаться достоверно вряд ли когда удастся. В крайнем случае, о каменистом дне Мокши в этих местах что-то никто не слыхивал.

 

Женское образование.

Женское образование в нашем крае имело непростую историю. Особое место в ряду других учебных заведений для девочек занимали училища при женских монастырях, – при всех, потому что социальное служение монахинь обязательно включало призренческо-образовательный элемент. Особенностью монастырских школ было то, что главенствующей целью признавалось религиозно-этическое воспитание учениц. Существовала еще одна особенность – в специальные школы при монастырях, как правило, брали девочек-сирот из семей служителей церкви, оказавшихся после смерти кормильца без средств к существованию. В 1872 году такая школа открылась при Краснослободском Успенском монастыре, об этом событии «Пензенские епархиальные ведомости» даже статью напечатали. Для школы монахини построили специальное двухэтажное здание; на первом этаже находились классы, квартира учительницы и келья монахини-куратора; на втором размещались жилые помещения для воспитанниц, которых набралось 25 человек. Училище открывал настоятель Спасо-Преображенского монастыря архимандрит Нифонт, один из самых маститых и почтенных клириков Пензенской епархии.
Известно, какова была цель этого училища – девочек готовили в жены священникам, ибо образованная, знающая церковную службу матушка должна была стать главной помощницей мужу в храме, а вне харма – примером для прихожанок, учительницей в приходской школе, образцовой матерью и хозяйкой, способной научить сельских женщин «городской» бытовой культуре. Поэтому в программу обучения включались не только обычные образовательные предметы, но и ремесла, кулинария, регентское искусство (управление хором), огородничество, давались также элементарные знания по медицине, цветоводству, педагогике и еще по многим другим прикладным предметам. В сиротской школе другого монастыря, Пайгармского, обучали даже фотоделу...
Кстати, всем воспитанницам с годами откладывали средства на будущую жизнь, так что в дом мужа они входили не с пустыми руками...Вот опыт, который современной педагогике стоило бы изучить!

 

Краснослободское духовное училище.

Во второй половине XIX века в нашем крае существовало только одно учебное заведение, готовившее специалистов среднего звена – Краснослободское духовное училище, выпускавшее не только кадры для духовного ведомства, но и учителей для народных и церковных школ. Педагоги училища котировались в обществе очень высоко, об этом свидетельствует и их заработная плата. По ведомости 1878 года,  смотритель (директор) училища Г. П. Покровский (кстати, он окончил Казанскую духовную академию и имел ученую степень кандидата богословия) получал в год 882 рубля, его заместитель учитель священной истории Иван Бобров – 588 рублей, учитель древнегреческого языка Александр Тархов – 529 рублей, учителя Иван Чадаев, Александр Европейцев, Дмитрий Европейцев, Иван Голубинский соответственно по 411 рублей и т. д. К тому же учителям приплачивали за замещение вакансий и внеурочные труды, каждому по разному, в зависимости от работы от 1 до 33 рублей. Получалось очень даже неплохо: подобные заработки позволяли педагогам вполне сносно существовать, покупать книги, дорогую мебель, держать выезды, не думать о куске хлеба насущного. Они себя уважаемыми людьми чувствовали, не в пример сегодняшним педагогам,  влачащим жалкое существование. Да и в целом училище следует считать подлинной кузницей народной интеллигенции: его выпускники достойно проявили себя на ниве народного образования.

 

Саранская тюрьма.

Несладко жилось колодникам в Саранской тюрьме.  Как выяснил старый краевед Г. П. Петерсон, на рубеже ХVIII–XIX веков тюрьма была деревянной, собранной из старого леса, без печей. Мерзли все, и колодники, и стражники. Правда, для отопления был устроен чугунный котел, но вот деньги на дрова власти почему-то выделять забывали. Даже губернский прокурор констатировал, что в Саранске «колодники, содержащиеся в тюрьме, страждут от холода и прочих неудобств и переносимых ими изнурений». Деньги не выдавались не только на дрова, но и на масло для светильников. Не полагалось и свеч, а самое главное, никто и не думал заключенных кормить. Иногда еду приносили местные доброхоты, а в основном пища добывалась самими узниками, которых под конвоем выводили скованными попарно в город просить милостыню (это называлось «отпустить на связке»). Подаяния шли на прокорм всем «сидельцам». Вот уж воистину тюрьма не курорт.

 

Вероисповедания.

В 1870 году статистика зарегистрировала в Пензенской губернии 1107758 православных христиан, 15898 раскольников, 6 григориан-армян, 321 католика, 364 протестанта, 143 иудея, 48736 мусульман. Идолопоклонников и язычников не было вовсе. Притом среди католиков и протестантов русских и мордвы не значилось, это все были выходцы из Западной Европы. Конфессиональная ситуация в последующие десятилетия незначительно изменилась из-за появления сектантов, в основном молокан, баптистов, евангелистов. Однако положение православия это обстоятельство не очень поколебало: сектанты везде и всюду оказывались в изоляции, их сторонились, да и вообще об этих сектах можно узнать только из отчетов миссионеров. В Саранском уезде религиозный расклад в 1870 году выглядел так: православных было 110 тысяч человек, мусульман 7500 человек, раскольников – 460, католиков – 5, протестантов – 8, иудеев-евреев – 12. Армян-григориан не было вовсе, сектантов тоже.

 

Побег через крышу.

Фрагмент из тюремного быта. В начале XIX века чрезвычайное происшествие произошло в Керенске. Тюрьма была настолько ветхой, что ночью заключенные разобрали крышу и сбежали все до единого. Утром тюремщики обнаружили острог, вечно сумрачный, ярко освещенным: над камерой голубело ясное небо. Конфуз получился большой...

 

Начальное образование.

В 1892 году в Саранском уезде действовали 36 школ при приходских церквях. Подобные учебные заведения почти целиком содержались сельскими общинами и из церковных касс. Впрочем, государство тоже кое-что выделяло. Подсчитано, что в среднем на рубеже XIX–XX веков государство жертвовало на каждую церковно-приходскую школу (а это в среднем 50-75 учеников в каждой) 70 копеек в день. Для сравнения: в этот же период труд разнорабочего оценивался в размере 80 копеек в день. Что странного в том, что церковные школы подчастую ютились в случайных помещениях, а труд учителей в них оплачивался грошами. Священники так вообще сплошь и рядом работали бесплатно, а то и из своих средств покупали книжки да тетрадки. Из 36 школ уезда только три располагались в специально для них построенных зданиях – в Ромоданове, Трофимовщине и Кочкурове. Для одной школы помещение нанималось у помещика (в Зыкове), 11 размещались в церковных сторожках, еще 11 – в общественных зданиях, не очень удобных, но вполне сносных. Четыре школы располагались в столь неудобных помещениях, что учебный процесс держался исключительно на энтузиазме педагогов и терпении детей. В 1892 году еще для одной школы, в Больших Ремезенках, было заложено специальное здание. В начале ХХ века были построены еще несколько каменных зданий для школ, в том числе в Старой Михайловке и Наченалах. Вот так и начиналось всеобщее начальное образование...

 

Наказания за суицид.

В 1802 году саранский городничий Желтухин получил строгий рескрипт губернатора о погребении самоубийц: «Предписываю вам к непременному впредь исполнению, на случай быть могущего самоубийства... для потрясения чувств в живых и для поселения... омерзения к сему роду смерти, произвольно на себя невеждами и дерзкими налагаемой, – тела удав-ленников и другого рода самоубийц чтоб влачимы были палачом по улицам и потом яко презрения достойные ввергаемы были в изрытую в презренном месте яму». Так и делали, не смущаясь тем, что церковь и без таких мер достаточно предосудительно относилась к самоубийцам, воспитывая в людях уважение к жизни, дарованной Богом. Суицид случался, но очень редко: наши предки действительно ценили жизнь и боялись Бога.  

 

Петров день.

Петров день до сих пор отмечается старожилами Краснослободска как особый праздник. В прошлом же он справлялся необычайно широко – как Пасха, Рождество, Троица. День Петра и Павла был в городе главным в поминании предков. В старину на городском кладбище стояла церковь в честь апостолов Петра и Павла. Своих прихожан у нее не было, но в престольный праздник, Петров день, к кладбищу сходился весь город, чтобы помолиться за своих усопших родственников. Обычно на кладбище являлись и все священнослужители Краснослободска, служившие панихиды на могилах. В XIX веке возле кладбища возник женский Успенский монастырь (ныне райбольница); панихиды служились также в обоих монастырских храмах. И как бы не был грустен повод, люди в Петров день надевали лучшие одежды, на площади перед кладбищем и монастырем вечером устраивались народные гуляния. Как утверждали публицисты XIX века, во время таких гуляний никогда никаких безобразий не случалось. Площадь эта была памятна и тем, что в Петров день 1813 года отсюда отправлялся на войну с Наполеоном отряд местных ополченцев, составленный из крепостных крестьян. В 1817 году деревянная Петропавловская церковь сгорела, но обычай остался. А в конце XIX века храм был восстановлен, но уже в камне. Жаль, что в массе своей краснослободцы забыли о благочестивом обычае предков. Впрочем, саранские жители тоже забыли об аналогичном празднике – Владимирском, справлявшемся в честь чтимой в городе Владимирской иконы Божией матери.

 

Каменные постройки.

До пожара 1869 года в Саранске имелось всего несколько каменных зданий, не считая церквей. В дополнение к тем сведениям, что уже излагались выше,  можно привести их полный реестр. Два кирпичных дома имел Петропавловский монастырь – келейный и настоятельский корпуса. Еще одно каменное здание – это уездная управа, построенная по проекту академика Адриана Захарова в 1817 году (оно, кстати, сохранилось на спуске к парку, справа). Среди жилых домов каменными значились только пятнадцать, остальные 1518 были построены из дерева. Да еще в списке фигурировали 196 деревянных лавок, сдававшихся городом внаем торговцам. Частных лавок было мало, всего восемь каменных и 1 деревянная, магазинов еще меньше, и все общественные – 2 каменных, 1 деревянный. Петропавловский монастырь имел целый торговый ряд, состоявший из 15 кирпичных лавок. Почти все кирпичные строения сильно пострадали в страшном пожаре, а уж о деревянных и речи нет – почти половина обратились в пепел и головешки. Так что городу, особенно в древнейшей центральной части, пришлось отстраиваться заново, зато количество каменных домов на пепелищах с каждым годом увеличивалось. Что касается архитектурных изысков, то в гражданском каменном зодчестве они почти не набюдались, за исключением дома Кубанцева на Трехсвятской улице, уездной управы, построенной в стиле классицизм, да гостиницы  «Россия», несшей черты некоего благородства. Какими были по облику остальные каменные дома, судить трудно: после пожара все они были капитально перестроены в укрепившемся в провинции новорусском стиле.

 

Должок-с.

Началом XIX века датировался документ, очень примечательный. Пензенское губернское правление прислало в Саранск бумагу, согласно которой городские власти должны были взять деньги с двух человек. Один – подпоручик Наумов, целый год не бывавший на исповеди и за это оштрафованный на 1 рубль. Второй – майор Герасим Чеквантеев, задолжавший государству 2 рубля 85 копеек – пошлину за двух своих крепостных в г. Путивле. Суммы потрясающие, но не это примечательно, а то, как можно было взять деньги с покойника? Чекмантеев-то к тому времени уже давно лежал в земле, и в Пензе об этом знали, ибо в бумаге так и писалось, чтоб взять пошлину с умершего майора. Наследников в городе у него не оставалось, он вообще был человеком приезжим. Вот задачку задали губернские чинодралы городским!

 

 

 


 

 

 

 



Назад:
Век XIX. Часть 1
Вперед:
Век XIX. Часть 4

Комментарии и отзывы

Пожалуйста авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий к статье. Регистрация

© 2008-2014 ООО "Интернет для жизни" Саранск

Заявление об ответственности и ограничениях


При использовании любых материалов ссылка на портал www.gidrm.ru обязательна. 18+

Реклама на портале

Контакты

Сообщить об ошибке 

 

Наверх ↑




Рейтинг@Mail.ru