Саранск и Мордовия
Вход | Регистрация

Войти, используя aккаунты социальных сетей:

Щепетнова-Симонова Галина

Артистка Московского театра имени Гоголя Галина Николавевна Щепетнова по матери украинка. Она выросла в хуторе Лопатино и считает, что лучшие ее детские годы прошли в этой деревне, на фоне уникальной российской природы. Бабушка Софья Гордеевна пела в ансамбле «Хуторянка», который славился не только в Лямбирском районе, но и в республике. Девочка с детства слышала красивые украинские напевы, и, может быть, тогда и зародилось у нее желание быть артисткой. Но, скорее всего, очень настойчиво проявил себя ген, который лишь время от времени активничал в предках, выявляя артистические склонности.
С октябрятского возраста Галя бегала в Саранский Дворец пионеров заниматься в театральной студии, и уже тогда девочке советовали связать судьбу с театром и прочили блестящее будущее. Когда она окончила школу, то дома решительно заявила, что будет поступать в театральный институт. Знающие люди не рекомендовали ехать в Москву, говорили: «Без блата и денег там нечего делать». И покатила вчерашняя школьница в более простую и интеллигентную северную столицу город Ленинград. Легко, с первого захода, поступила в ЛГИТМиК. Студенческие годы, которые прошли «вдали от родины», были до краёв наполнены нищетой и голодом. Галин папа Николай Щепетнов трагически погиб, оставив двух маленьких дочек, и мама изо всех сил одна тянула семейный обоз. Иногда бабушка с дедушкой с пенсии посылали в конверте десятки и пятерки, даря внучке маленький праздник. Поэтому студентке постоянно приходилось подрабатывать на теле- и радиостудиях, отрывая рано утром от желанного и целительного сна по три-четыре часа.
К счастью, выпускницу Щепетнову заметил великий Георгий Александрович Товстоногов и пригласил к себе, в Большой драматический театр. Уже с первых шагов на подмостках сцены было в Галине что-то особенное и неповторимое, что выделяло ее и запоминалось. Алексей Симонов, будущий президент Фонда защиты гласности, увидел ее в дипломном спектакле, пока еще неизвестную актрису, и увез в Москву —они стали мужем и женой.
Актриса Щепетнова выросла рядом со звездой театрального искусства Евгением Лебедевым. Именно дядя Женя, как звала его Галина, давал ей уроки мастерства.
Свои первые шаги Г. Щепетнова делала вместе с Андреем Брусникиным и Сергеем Гармашом, снимаясь в патриотическом фильме «Отряд».
На большом экране ее партнерами также были Екатерина Васильева, Валентин Гафт, Олег Борисов, Светлана Крючкова, Ивар Калнынын, Лидия Федосеева-Шукшина. Запоминающиеся роли Галина Николаевна сыграла в фильмах «Позднее свидание», «Тайна семьи де Граншан», «Мой нежно любимый детектив» п т. д. 



Л. Меркушкина,
директор Республиканской национальной библиотеки имени Пушкина

 



СКВОЗЬ СМЕХ И СЛЕЗЫ
Мне доставляет неизъяснимое удовольствие смотреть на ее лицо. Оно меняется ежеминутно, ежесекундно. Ни вскидываемые брови, ни то появляющаяся, то исчезающая морщинка между ними, ни взмахи ресниц, ни движения губ не исчерпывают бесконечного перечня мимолетных черт, которые сменяют друг друга каждое мгновение на этом лице. Здесь ведется игра микроскопически, до неуловимости подробная. Не на зрителя — чтобы поймать все, нужно забыть о спектакле и смотреть только на нее — игра на себя от невозможности существовать иначе. Это нельзя назвать мимикой — это особая форма жизни. Улыбка — ямочками щек, ресницами, волосами и даже кончиком носа, испуг — от побелевших губ до самого дна разверзшихся зрачков.
В ее точеном лице нежного бледного оттенка, какой бывает только у рыжих людей, сразу привлекают неожиданно темные глаза. Из этого странного соединения света и тени возникает природная игра, театральную игру предваряющая, с нею слитая и ею вознесенная над обычной женской красотой и даже над необычайной — недосягаемо высоко.
Актрисами рождаются и только потом становятся. Или не становятся. Обстоятельства, встречи, настроения — мимолетны, но судьбоносны. Галина Щепетнова не быть актрисой не могла. Абстрактное понятие «призвание» в ней совершенно материально и потому сильнее всех эфемерных прихотей фортуны. Это называют актерской природой. Однако судьба все-таки сказала веское слово, и Золушка, из далекого Саранска занесенная в Ленинград, получила свои хрустальные башмачки — блестящую школу. Она закончила курс Кацмана и Долина в ЛГИТМиКе, легендарный курс «братьев и сестер», и так начался ее бал на сцене.
Очарованная в студенческих спектаклях и в спектаклях БДТ, куда была вскоре принята Товстоноговым, потом оказалась в Москве, в театре «Эрмитаж», и ее рыжий локон засиял в «Соломенной шляпке» Михаила Левитина. Потом поступила в труппу театра имени Н.В. Гоголя.
Воздушная, яркая, гармоничная, она создана, чтобы украсить любую сцену. Однако тот артистический тип, которому принадлежит Галина Щепетнова, сегодня режиссерами почти не востребован. Воспитанная в тонкой психологической школе, для формального театра она слишком земная, а для бытового — слишком неземная. Ее эксцентрика — акварельна, бурлеск соткан из полутонов. Она играет как танцует. С той же внешней легкостью и колоссальной внутренней сосредоточенностью. С тем же расчетом, перелитым в ощущение освободившейся стихии. Ее появление на сцене почти всегда — антре. Даже не собственно выход, а — вылет, выпорх. Веки полуприкрыты, на губax обольстительная улыбка. Внимание неизбежно обращается к ней. Почти рефлекторно — поворот головы на внезапную вспышку света. Таково особенное свойство ее сценического и женского темперамента.
Марфа Бабакина в «Иванове» (театр имени Гоголя, постановка Сергея Яшина) появляется на подмостках под аккомпанемент испанской мелодии, осанкой, величественностью, грацией — не провинциальная вдовица, а какая-то Диана де Бельфлор. Легкость движений, по-королевски протянутая для поцелуя ручка — внешнее несходство с чеховской героиней доведено до крайности, до вызова. Однако уже через мгновение, благодаря исключительной отточенности ее игры, купчиха выпукло проступает прямо на фоне изысканной дамы с длинным мундштуком. С какой вдохновенной плотоядностью она отправляет в рот ложечку варенья, не оставляя сомнений в том, что кого угодно скушает заживо — только попадись на зубок. Бросила ревнивый женский пристрастный взгляд на Сашу и еще один, полный тупого, испуганного непонимания, на Иванова — две полусекунды, а сколько неприблизителой, сочной жизни.
Часто ее героинями становятся пустоватые кокетливые красивые женщины, а вернее, женщины, которые могли бы быть только пустоватыми, кокетливыми, красивыми. Но она лишает их этой простоты. Ее собственная человеческая сложность этой простоты не терпит. Неуловимыми, легкими штрихами она намекает, намечает, набрасывает. Не возникает яркой жизни ума у глупой, души — у ничтожной. Это и не нужно. Но так или иначе, на уровне инстинктивном, природном женском уровне чувственности, ощущений, запахов образ будет напоен, исполнен, пресыщен.
Она способна грациозно играть комедию на грани фарса. Потому что в ней есть земная смеховая краска — полуклоунада жеста, полугротеск голоса и только детям свойственный азарт. Жгучая смесь — «царская водка», выжигающая небрежность скверной пьесы до самого корня. Есть серьезный профессионализм, с которым она это играет, и нет ложной брезгливости приблизительного обозначения. Ее смех может быть заразительным звонким откликом умопомрачительного кокетства, бурлящей жизнерадостности. Смех — слетевший с приоткрытых губ. отраженный рядом блестящих зубов, смех-шлейф, струящийся вслед за нею... но где та грань, где то единственное мгновение, которое обращает звуки беспечного веселья в удушающие путы, улыбку — в тяжелую маску, легкий шлейф — в неотвязную тень. Ее смех так неуловимо и страшно может превращаться в рыдание!
Мэгги («После грехопадения» А. Миллера, постановка С. Яшина, В. Боголепова) — нелепое создание в алом платье, скрывающее смущение и неловкость за чередой улыбок, еще более нелепых, чем она сама, и все-таки чрезвычайно обольстительных в своей наивности. Мэгги, беспрестанно смеющаяся, а счастливая, наверное, лишь одно короткое мгновение, которое совершенно затерялось в этом нескончаемом болезненном смехе. Роль самоубийцы — от начала до конца, от смешной девочки-телефонистки до травящей себя таблетками звезды. Умирание, гибель длиною в жизнь. И смех как последняя мера этой драмы, главная ее краска, под которой — одна обнаженная душа. И когда краска смыта, ничто не в силах удержать на земле обескровленную, бестелесную Мэгги. Тем страшнее агония ее последней сцены, что жизни уже не осталось ни капли, любые усилия обречены, и каждый понимает это. Агонизирует не тело, но сама душа — и едва ли что-то может быть мучительнее.
Женщина с улыбкой на устах и затаенным страданием где-то в глубине темных глаз. Женщина — сила, способная это страдание скрыть. Женщина как судьба. Так она играет Анну Петровну в «Петербурге» Андрея Белого (постановка Сергея Голомазова). Мать, слишком юная рядом со своим взрослым сыном, на самом деле — вне возраста, вне времени.
Создавая тот или иной образ на сцене — гордую шотландскую королеву в «Марии Стюарт», эксцентричную итальянскую дамочку в «Бенефисе по-итальянски» или ненормальную девицу из «Долетим до Милана», остервенело ищущую счастья в груде лотерейных билетов, она играет женщину, играет природу или, может быть, природа играет в ней... Появляется сияющая с опущенными веками и улыбкой мадонны. А потом одним взмахом ресниц открывает две неизмеримых глубины, вопрошает двумя неразгаданными черными тайнами.


Алена Данилова

 


© 2008-2014 ООО "Интернет для жизни" Саранск

Заявление об ответственности и ограничениях


При использовании любых материалов ссылка на портал www.gidrm.ru обязательна. 18+

Реклама на портале

Контакты

Сообщить об ошибке 

 

Наверх ↑




Рейтинг@Mail.ru